Допивай, тысячелетье, последний век,
Этот город не считает шугу за снег.
Не мешает и безбожная темнота
Мусульманам, возводящим Храм Христа.*
Как ломали, так и строим – скорей, скорей!
Восстанавливает турок, крушил еврей **
В час, когда грузин кружился над кулачьем.
Все при деле, все в ответе. А мы при чем?!

Не нужны нам раки к пиву, ни к койке СПИД…
Свет в «стакане»*** милицейском горит как спирт.
И по праву ампутанта газету «Враль»,
Не спросивши, кто последний, берет февраль.
Что искал, найдя под блузкой, «влюблён всерьёз»,
Покупает новый русский охапку роз,
Старый – видит в этом признак того, что, блядь,
Отбродивший, вроде, призрак бредёт опять.****

Что сейчас нам строят турки: очаг, придел?
Эй, февраль, ты- зимний август: канун, предел.
Дальше что-то молодое, для свежих глаз,
Без пощады, без застоя, и без нас.